по телефону
прием граждан
Главная
Новости
В Правительстве области
В Областной Думе
Репортаж
Вопрос - Ответ
Экономика
Сельское хозяйство
Общество
Образование
Медицина
Культура
Спорт
Правопорядок
Земляки
К Дню Победы!
Колонка обозревателя
Экология
Фотографии
Агропромышленный комплекс
В центре событий
Политинформация
Гость недели
Персона
Мир губернии
Находки репортеров
Социальный ракурс
Скажите, пожалуйста
Мир молодежи
Мир здоровья
Рыбный четверг
Мир охоты
Своя колея
Вопрос недели
Мир семьи
С верой в душе
Под крылом аиста
Живу в Кургане
«Ваш Старый Ферзь»
Неслучайные встречи
Криминальный очерк
Се ля ви
Потребитель
Израильский цикл
Скатерть-самобранка
Женский форум
Уроки Гагарина
Благодарность избирателям
Философия каратэ
Мы русские – какой восторг!
Генерал дальнего действия
Самоделкин на пенсии
Заводы ищут специалистов
Ниже ватерлинии…
Поздравления
Поэт – «Новому миру»
Сдай кровь – спаси жизнь
Меняем ветхое жильё на новое
Герой нашего времени
Недетские проблемы
Далматовский монастырь
Визитная карточка
Расценки и предложения
Командировки
Наши подписчики
"Мой прекрасный выпускной"
Газета в жизни моей
История успеха
Конкурс частушек
Наш классный класс
Расценки на рекламу
Контактная информация
Подписка
Наша редакция
Наш баннер
Ссылки
Об эстафете
Компания ЭКОМИР Домострой
Решение только одно
Ситуация с незаконным оборотом наркотиков в Кургане продолжает оставаться напряженной, заявил на встрече с журналистами, посвященной противодействию распространения наркотических средств, временно исполняющий обязанности начальника Управления МВД России по городу Кургану полковник полиции Марат Юсупов.
 

Антон Васильев: «Я – режиссер, который пишет стихи»

Версия для печати Отправить на e-mail
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
Автор: Мария Коробейникова   
21.08.2008

Image«До сих пор не определился, кто я. Закончил ВГИК, режиссер художественного кино, документального; телевизионный режиссер, театральный режиссер. Пишу стихи, прозу, сценарии. Преподаватель, педагог. И каждым из этих дел я занимаюсь достаточно много и серьезно», – так в беседе с «новомировцами» сам сказал о себе наш гость, Антон Васильев. А еще (и, наверное, это самое главное) он – сын одного из лучших поэтов Зауралья и России, Сергея Васильева.
В Курган на этот раз Антон Сергеевич приехал именно для того, чтобы начать подготовку к столетию со дня рождения отца, которое состоится в 2011 году. Позвали и приятные семейные хлопоты - 1 августа сыграл свадьбу племянник, сын побывавшей в гостях у «Нового мира» вместе с Антоном Сергеевичем его троюродной сестры Елены, которая живет в Юргамышском районе. А еще с Зауральем у Антона Васильева связано много творческих, режиссерских планов.

«Здесь я обрел вторую родину»

– Антон Сергеевич, как часто Вы бываете в Кургане? Ощущаете ли, что это место для Вас родное, какие-то корни здесь чувствуете?

– К счастью, мне есть что ответить, потому что я положил себе за правило хотя бы раз в год бывать в Кургане. Иногда и чаще, вот в феврале я приезжал на юбилей области. Еще я такую хитрость придумал: у нас страна большая, и как только я оказываюсь восточнее Кургана, стараюсь через ваш город ехать, с пересадкой. С отцом вдвоем мы ни разу не были здесь, хотя много раз собирались. Кто ж знал, что он умрет в возрасте 64-х лет, в 1975 году, когда мне было 22.
Здесь я практически обрел вторую родину. Во многом благодаря тете Шуре, двоюродной сестре отца, которая сохранила все старые связи. За эти приезды я уже как-то укоренился, чувствую, что установил эту связь. Она была утеряна, как у многих в нашей стране семей судьбы были перекорежены, и в гражданскую войну, и в Великую Отечественную. Но каждый должен восстанавливать разрушенное. Кургана у меня не было, не было этой родни, этой земли, этих могил, было что-то мифическое. И все вдруг материализовалось, приобрело реальные черты. Тыл появился.

Для меня это все очень ценно, и я рад, что каждый раз нахожу какие-то контакты. На телевидении делаю записи, показываю фрагменты своих новых фильмов, спектаклей. Обретаю друзей. Сейчас новые планы. В первую очередь, подготовка к столетию со дня рождения Сергея Васильева, которое будет 17 июля 2011 года. Главное – это отец, и мой долг – восстановить то место в нашей отечественной литературе, в нашей культуре, которое он занимал. Я себя поэтом, в отличие от отца, не могу назвать, я – режиссер, который пишет стихи, скажем так. Но я занимаюсь творчеством, и в последней книге отца, которая вышла в Кургане, – мое предисловие. Сейчас очерк буду писать об отце. Наверное, постараюсь сделать фильм или хотя бы телевизионную передачу. Еще еду в Шадринск, в театр, поговорить о постановке спектакля. И в кукольном театре «Гулливер», который находится в дедовском доме (там висит мемориальная доска Сергея Васильева), собираюсь поставить кукольный спектакль для детишек, сказку.
Я не знал, когда первый раз сюда приезжал, во что это все выльется. Найду ли я здесь понимание, отклик моим чаяниям, надеждам. Но люди в Зауралье оказались отзывчивыми, снисходительными, терпеливыми. И они помогают мне в этом деле, которое я считаю не только своим личным, а в какой-то степени и общественным.

– Что отец рассказывал о Кургане? Какие-то события детства, места, мифология?

– Более того, что он написал в своих стихах, он мне не рассказал. Отец не очень любил говорить о Кургане, потому что это была боль. В 1912 году застрелился его отец, в 1922 году повесилась мать. Четыре дома каменных в Кургане были отобраны. Заимка за Падеринкой, на которую они переселились, несколько раз была разграблена, население вырезали и расстреляли бандиты. Там остались два амбара, та же кладка, как и у кукольного театра, тот же мастер клал. В Падеринке могила бабушки Екатерины Михайловны Васильевой, Стрельниковой в девичестве. И туда же я привез прах тети Тони. Антонина Александровна Васильева, последняя из четырех сестер отца, умерла в 1989 году, в монастыре. Где другие покоятся в урнах, для нее места не было. И я подумал: «Отвезу в Курган». Взял урну с прахом в самолет. Никто меня не заставлял, никто мне не советовал. Вот самому такая мысль пришла, я ее осуществил. И такое почувствовал удовлетворение! Бабушка не одна, с ней теперь дочка. Казалось, все разрушено, все куда-то ушло навсегда. Ан нет. Остаются маленькие ниточки – надо их вытягивать.
Бежав из Кургана в Москву, отец не мог долго вернуться сюда, не потому что не хотел, а потому что надо было все это пережить. Только когда он прошел Великую Отечественную войну, он почувствовал в себе силы возвратиться и посмотреть на то, что он всегда носил с собой в сердце. И тогда он создал стихотворение «Прямые улицы Кургана» в 1946 году, поэтому так искренне оно написано, с такой любовью, с такой болью. А потом отец приезжал сюда часто, здесь выходили его книги, были друзья, родня.
С его смертью опять наступил большой перерыв. И нас потом Курган пригласил с сестрой. Не с Екатериной Сергеевной, актрисой, а с Галиной Сергеевной, журналисткой. Она всю жизнь проработала завотделом в журнале «Советская женщина» (потом это был «Мир женщины»). С ней мы приехали на Васильевские чтения, это был, по-моему, год 87-й или 86-й. Нас встретили, мы выступали в школе, в музее, познакомились с Потаниным, Аванесовым, Блюмкиным, Марковским…

– На Ваш взгляд, насколько внимательно в Курганской области относятся к знаменитым землякам, к их памяти?

– Да не очень, честно говоря. Даже не на примере моего отца. Здесь сказалась перестройка, которая всех коснулась, никого не обошла. А вот на примере Виктора Федоровича Потанина. Я помню годы, он был обойден вниманием, хотя другого такого не было, такой величины. Его знали в Москве, он всегда входил в десятку лучших писателей в то время расцвета культуры. Мне за него всегда было обидно. Да, сейчас он почетный гражданин, но ему все равно тяжело, в Утятку ездит с этой лопатой… Можно больше ему оказать внимания. Я не знаю, с чем это связано. Может быть, с суровой природой Кургана. У меня жена Таня Петрова из Свердловской области, я вот по ней, по теще узнал тоже, что такое суровый уральский нрав. Зауральцы, мне кажется, немножко помягче, но все равно что-то такое есть. Известна и формулировка по поводу пророка в своем отечестве. Распутина тоже в Иркутске не особо на руках носят. Астафьева, может быть, пригрели как-то в последние годы…
Но время ведь все ставит на свои места. Я думаю, что значение Сергея Васильева будет расти со временем. Он писал-то искренне. Любил жизнь советскую, русскую во всех ее проявлениях. Что он славил человека труда - это было искреннее. И если он ненавидел - тоже это страстно делал. Иногда во вред себе. Мама вспоминала: придут они на банкет в ресторан, к ней подходят и говорят: «Лиля (Олимпиада ее звали), уводите Сережу, он сейчас начнет наживать себе врагов». Такая натура была безоглядная. Как он пишет о себе:

 
И если ярость азиата
Во мне, как брага, разлита,
Так это ваша виновата
Сквозная даль и прямота.
«Прямые улицы Кургана».

 – А Вам вот эта азиатская ярость передалась по наследству? И вообще, что с вашей точки зрения, вам по наследству от отца досталось?

– Отец меня успел научить только трем вещам: ходить в баню, в ресторан и писать стихи. Мы жили порознь, родители разошлись, когда мне было четыре года. Я часто гостил у него на даче в Переделкино, но все равно мы жили не вместе. То, что я пишу стихи, отец не знал. Мы с ним ни разу в жизни не успели по-мужски, по-серьезному поговорить. Ни разу! Были тому причины. Отец был советский человек, он говорил: «Я – человек государственный». А мы-то диссиденты были. Друзьями сестры моей Кати Васильевой были Володя Высоцкий, Гена Шпаликов... На стенах висели запрещенные картины абстракционистов, литература была какая-то, изданная во Франции. Поэтому с отцом мы многие темы обходили стороной, у нас такой был дипломатический нейтралитет.
Вот очень хороший пример. Мы едем с ним с дачи, обычно я там ночевал, один-два дня там жили, ходили с ним в лес, жарили яичницу на сковородке, которую из сковородки же вдвоем ели. И как-то возвращаемся в Москву, он за рулем. И вдруг мне пришло в голову спросить: «А кто твой любимый поэт?» Он говорит: «Пушкин!» Я думаю: «Ну да, действительно, кто же еще? Глупый вопрос». И тут такая пауза тяжелая возникла. Он подумал и говорит: «А у тебя?» И так все напряглось. Он боится, что я скажу, допустим, Пастернак (он ненавидел его, они подрались один раз даже) или Цветаева, Окуджава… Я говорю: «Лермонтов!» И он такой был счастливый: дескать, у нас одинаковые вкусы! Мы сменили маршрут, поехали в ресторан, за это выпили. А говорить как-то не довелось. Еще бы немножко, год-два. Не успели мы чуть-чуть. Я теперь с ним договариваю, он мне сегодня снился, поговорили!

– Антон Сергеевич, как вы думаете, если бы судьба была благосклонна и Ваш отец дожил хотя бы до 90-х годов, как бы он смотрел на то, что произошло со страной, которую он так любил и воспевал?

– Он бы не отступил ни на йоту! Я в партии не был. Но если бы я был в партии, я бы никогда из нее не вышел. Более того, мне очень нравится ходить на демонстрации, на 1 Мая, 7 Ноября. Я сам всегда хожу, когда могу, фотографирую, наблюдаю как режиссер, как писатель. Своим студентам обязательно каждый раз даю задание сделать фоторепортаж. Особенно иностранцам, они открывают для себя страну: что-то совершенно другое, демонстрация трудящихся! К Зюганову всегда подхожу, поздравляю с праздником, говорю: «Ну что, Геннадий Андреевич, много творческой интеллигенции пришло?» Он отвечает: «Ты один». И так каждый раз. Хотя я всю жизнь был против этого. Но теперь кто ходит на эти демонстрации? Люди бедные, несут портреты Ленина, Сталина, плакаты против Чубайса, против того-сего. Люди, которые не воровали, всю жизнь жили своим трудом.
Я думаю, что отец бы продолжал бороться за это. Как в том стихотворении, он бы сказал:

 
Я, глядя в глаза краснобаю,
Сказал без натуги, но всласть:
«За кого, говоришь, выступаю?
Да все за советскую власть!».

 Я бы тоже был за советскую власть, но это был обман, не было власти народа. А отец как раз был за советскую власть в том плане, что за народ. Так я его понимаю. Думаю, отец это бы воспринял как вызов времени, он бы боролся.

Нет сценариев про жизнь трудящихся

Разговор о советском прошлом плавно перешел на тему кинематографии.

– Я не мог быть членом партии. Человек, который вступил в партию, становился в нашей среде изгоем. А ведь всех приглашали! Только вступи, сними фильм про комсомол. Дороги открыты. Не было проблем тогда снять фильм. Ты только возьми тему коммунистическую. Я ушел из художественного кино, потому что не мог так лавировать. Потом, когда вернулся, думал, ну как с ними быть? Тем более, что все, что ни принесешь – все не так. Один умный человек мне посоветовал прийти в Госкино, в наше министерство, и попросить сценарий из жизни трудящихся. Прихожу и говорю, как научили: «Я молодой специалист, мне 27 лет, дайте мне, пожалуйста, сценарий из жизни трудящихся». У чиновника так вытянулось лицо! Он отвечает: «У нас нет таких сценариев!» Про что угодно: про армию, про спорт, про любовь, про комсомол, про гражданскую войну, про Великую Отечественную… А из жизни трудящихся нет.

– А как бы вы оценили отечественный кинематограф? Сейчас много говорят, что он возрождается.

– Это голливудское кино, а не российское. Понимаете, он количественно возрождается. У нас масса хороших кинооператоров, актеров, режиссеров. Но почему-то нет хороших сценариев.

– А хороший сценарий сегодня – это какой? Опять же про жизнь трудящихся?

– Если хотите, да. У нас нет сценариев про жизнь трудящихся! На самом деле жизнь человека мало продюсеров интересует. Их интересует приз на фестивале, деньги, успех. Вадим Юсупович Абдрашитов, мой сокурсник (мы с ним вместе учились у Михаила Ильича Ромма), меня пригласил на работу во ВГИК, я десять лет там преподаю. Многие наши студенты понимают такое положение кино: «Ночной дозор» иначе как «Ночной позор» не называют между собой. Во ВГИКе они как в монастыре. Когда оттуда выходят, их на корню скупают, ищут, кто может снять очередной сериал, уже второкурсников, третьекурсников с учебы пытаются сорвать. Все как и тогда! Тогда надо было снимать про комсомол, а сейчас, как мне одна актриса жаловалась, меньше семи постельных сцен в сценарии нет. Это две стороны одной медали: там был комсомол, здесь – постельные сцены.

– А можно говорить о том, что люди при такой творческой работе делятся на две группы: одни стараются подтянуть планку, показать хорошее кино, литературу, журналистику, а другие – работать на потребность общества, на те же сериалы?

– Я согласен с вами, но немного по-другому это формулирую. Я делю по одному принципу: на тех, кто верит в духовность человека, в его бессмертную душу, какие-то сверхзадачи, высший смысл, и тех, кто не верит в это. И отсюда все идет, если копнуть глубже. Есть такой режиссер Робер Брессон, французский классик, у него очень тонкие фильмы … И вдруг он снимает кино про осла. От первого до последнего кадра в фильме осел, вся его жизнь, перипетии, от одного хозяина к другому, то холод, то голод. На просмотре все в шоке, режиссер никому ничего не объясняет. Весь бомонд парижский ничего понять не может. Брессон выдерживает паузу и говорит:

– Вам фильм понравился?
Все:
– Да!
– Интересно было смотреть?
– Да! А почему осел-то?
– Да вам же все равно, на кого смотреть, на осла или на человека. Вы смотрите на то, что движется.
И все это, что сегодня мы видим на экранах, – то, что движется, постельные сцены эти, выстрелы. Там душу-то никто даже не затрагивает.

– Может быть, у нас просто нет аудитории? Например, на том же Западе достаточно мощный независимый кинематограф. Значит, там есть для него аудитория?

– Нет, у нас, я думаю, даже лучше аудитория, чем там, в массе своей. Да, элитная аудитория там лучше. А народная лучше у нас. Это притча во языцех, что Америка – нация тупых людей, только ленивый об этом не говорит, что они ничего не читают, не знают, не хотят знать. Они уверены, что Америка – это пуп земли, и им ничего не надо. И многие нации так же. А мы все с каким-то комплексом неполноценности, поэтому мы всем интересуемся гораздо больше. У нас больше читают и больше знают. У меня же учатся иностранцы. Многие вообще ничего не знают, литовка пришла – она Чюрлениса не знает! Это какие-то блаженные люди… Причем мы всегда идем навстречу студентам. Сказал, что любит Рембрандта, я ему тут же показываю картины Рембрандта. Он говорит: «Это Врубель!» И так же во всем. Наши больше знают. Это следствие советской системы, когда накачивали знаниями, заставляли. А там – нет, кроме элиты, а это очень маленькая часть.

Надо спасать не природу, а человечество

– Вы снимали документальные фильмы на тему экологии. Как, с Вашей точки зрения, можно воспитать экологичное мировоззрение в человеке?

– Одно время я все оставил, и занимался только экологией. Огромный был КПД от фильма «Земля в беде», который очень большую лепту внес в то, что проект переброски северных рек на юг был отменен. Фильм посмотрели лично Горбачев, Рыжков, все руководство страны. А это был андеграунд, самиздат, мы его сделали, хотя запрещено было выступать против переноса рек. Часовой фильм документальный, очень убедительный, с картами, со схемами, с хроникой. Это был исключительный случай, когда фильм повернул ситуацию. Но я долгое время под влиянием этого события хотел повторить успех.
Экологическая обстановка, действительно, настолько серьезная, что, если о ней говорить постоянно, она приведет человечество в уныние. И нужно предпринимать что-то радикально и немедленно, об этом экологи говорят уже много лет, а все делается гораздо медленнее, чем надо. Проблемы часто невидимы, что-то происходит на молекулярном уровне. В фильме «Москва-река» я коснулся такой проблемы: вода начинает мутировать. Вот эти зелено-синие водоросли и иже с ними жили миллиарды лет до человека, и никаких проблем у них не было. Они гораздо сильнее нас, эти микроскопические существа. Им нужны солнце и чистая вода. И вдруг нет этой чистой воды! Они начинают мутировать (это как защитная реакция) и создавать варианты молекул, способных выживать в соляной кислоте, в кипятке, в радиации. И в том числе такие, которые бьют по иммунитету человека. Ученые говорят, что верхушка экологической пирамиды будет срезана. Сама биосфера не погибнет, погибнет человек, который появился без году неделя по геологическим часам. Надо не природу спасать, она не погибнет, она восстановится, когда нас не будет. Надо спасть человечество.

– Не так давно показывали фильм про Чернобыль, о том, что люди, уехавшие после аварии, вскоре погибали, а те, кто помыкался и вернулся, живут там до сих пор.

– Мы просто не изучили этот материальный мир. Все чудеса так называемые тоже имеют материальное обоснование. Только природа этого всего немножко другая. Я был в Индии, ездил на экологический форум. Мы привезли оттуда пробы песка, на котором индийцы живут много лет, не одно поколение. Он радиоактивен до такой степени, что опасен для жизни! А они всегда на нем жили, то есть они изначально адаптированы к нему. Понимаете, на войне, допустим, на Великой Отечественной, никто не болел. Это пример из того же ряда. Человек вернулся в Чернобыль, на родную землю, живет, ест яблоки, которые там растут… Наверное, Господь хранит, действительно. А куда им деваться на самом деле?
Экология одна не существует, все взаимосвязано. Вчера в лагере ребятишкам подарил мой фильм, он про экологию, о воде. Там проблема: нельзя подойти к воде, все застроено частными коттеджами и заборами. Сняв фильм, я не знал, насколько это серьезно. Недели две назад я приехал к своим знакомым. Мои крестницы, мать и дочь. Мы искупаться захотели. Проездили полдня, только одно место нашли, где можно подойти, но нас не пустили. А больше не нашли мест, где можно подъехать искупаться. Это не пустыня, это напитанная водой Московская область. Но везде заборы, шлагбаумы, охрана, собаки, чуть ли не снайперы. Там страшно ходить. Тогда я понял, насколько эта проблема актуальна.
Совместно с известным журналистом Искандером Кузеевым мы сделали два последних фильма. Один из них называется «Закат России», о гибели русской деревни. Снимал в разных деревнях Тверской, Ивановской, Курской и других областей. Вся деревня пьет, она уничтожена. 60 процентов импорта продовольствия. В каком-то смысле это продолжение экологической темы, но уже в правильном ключе, в моем понимании. Как сами экологи говорят: все связано со всем. Без русской деревни Россия – это не русская страна. Можно тысячу городов построить, как Ханты-Мансийск, но это будет не Россия. Она на наших глазах уходит, практически ушла.

Все настоящее – счастье!

– Антон Сергеевич, часто ли Вы в жизни переживали минуты счастья и с чем они были связаны?

– Минуты счастья…(Глубокий вздох) Что это – минуты счастья? Я вот помню, в армии я служил после ВГИКа рядовым, и нам привезли концерт. Это в Приморье было, китайская граница, даже в самоволку некуда пойти… Нас уже достало копание этой глины, мы превратились непонятно во что, ну, в солдат мирного времени превратились, когда тупеешь просто. И вдруг приезжает совершенно левая концертная бригада. И вот мы выходим с концерта, старшина Мурадян командует: «Строевую запевай!» Надо было от клуба дойти до казармы. И мы вдруг как грохнули! У него глаза на лоб! «Что с вами случилось?» – спрашивает. А мы счастливые все шли, мы ожили. Как Ивану Денисовичу у Солженицына кусок колбасы, так нам этот концерт. Мы вдруг поняли, что другая жизнь существует. Мы были счастливы!
Я помню один из последних моментов счастья, очень яркий, когда в Новокузнецке поставил спектакль «Окопы» по Варфоломееву, на военную тему. Премьера. У людей слезы на глазах, овация. А я два месяца работал и не знал, может, провал будет, неизвестно же. И премьера совпала с Пасхой! Тут же банкет, тут же Пасха, мы в церковь поехали, и в этот же день мне надо лететь в Москву. И меня везут из Новокузнецка в Новосибирск на машине. Была весна, и такой снежок повалил, как на Рождество. И я еду и думаю: «Вот я счастлив!»
Счастье – это, конечно, результат чего-то. Его ни с чем не спутаешь. А его в нашей жизни немного, настоящего счастья. Тут вот ноги у меня заболели, так я думаю, я был счастлив, когда они не болели, но я этого не знал. Но это немножко другое счастье, а то счастье, когда ты на крыльях летишь, – оно реже бывает. Уж не будем любви касаться. Оно чаще всего связано с любовью, но это тоже дело понятное. А что касается вот того счастья, когда ты его заработал, это всегда чувствуется. И приятно, когда ты что-то сделал действительно настоящее. Да даже строчку хорошую напишешь – уже счастлив. Как Пушкин: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!» Вот даже на репетиции: удачно проходит, у меня действительно воодушевление. А как-то очень плохая репетиция была, так у меня давление подскочило, чуть криз не случился. А мы чем заменяем счастье? Кто алкоголем, кто наркотиком, кто фильмами вот этими вот, сериалами, кто любовью какой-то там левой, кто еще чем-то. Природы – и той же не стало, ведь нас в городах даже от нее оторвали. На природу выходишь и думаешь: «Господи, вот оно, счастье-то!» Все настоящее – это все счастье!

Биографическая справка

Антон Сергеевич Васильев родился в 1953 году в Москве. В 1970 г. после окончания школы поступил на режиссерский факультет Всесоюзного государственного института кинематографии, зачислен в мастерскую Михаила Ильича Ромма. Окончил ВГИК в 1975 г. Режиссер-постановщик и автор сценариев многих фильмов, таких как «Блажной» (1987), «Красиво жить не запретишь» (1982), «По траве босиком» (1987), «Земля в беде» (в соавторстве с Ф. Шипуновым) и «Третья Отечественная» (в соавторстве с И. Шафаревичем). Работает в театрах страны, пишет стихи, прозу, публицистику. Член Союза кинематографистов России (1992 г.).

Кстати

– Мой любимый режиссер. Я долго не мог определиться и, наконец, понял – Ингмар Бергман, – признается Антон Васильев. – Из отечественного кино – классическая традиционная реалистическая школа: Довженко, Ромм, Хуциев, Шукшин. То есть школа, которая ближе к человеку, к его духовной жизни.

 
< Пред.   След. >
О проекте
Ход проекта
Фотографии
Видео о газете НОВЫЙ МИР
Дать объявление
Пригласить журналиста
Задать вопрос специалисту
Связаться с редакцией
Отдел рекламы
РОСТО (ДОСААФ)
Бахтиёр Туйчиев
Как родить здорового ребенка
Праздник, помноженный на два
Неслучайные встречи
Закон новый, полис старый
Каким видом спорта
Подарки детям
Зауральская потребкооперация
Золотые перчатки
Художник
В Лебяжье
В Альменево
Греция ждёт
Жертвы телевидения
Память в огне
Дать человеку удочку
Газета в жизни моей
Государственная регистрация
Что скрывают
Как «Аванс» Москву покорял
Центр откроется в следующем году
Ориентир на клиента
Итог или продолжение
Волонтёры
На случай временной нетрудоспособности
Это будет совсем другой город
На крутых горках Куртамыша
Одаренный странник
Как стать волшебницей
Трансграничная преступность
Рваный рубль
Новый завод
Автомобильные шины
Зелёная планета
Овации
Здравствуй академия
Капустницы
В каких случаях
Профессия, которой нет важней
Задай вопрос специалисту
Как провести новогодние каникулы с пользой?
 
Поиск людей
Фоторепортажи
Правительство Курганской области

Курганская областная Дума


Горячие линии Зауралья

Главные сайты Зауралья



Интеллектуал Зауралья

Молодежное правительство Курганской области

<

Лента новостей:
 Новости региона Новости сайта
Архив месяца: